Жанры
Загрузка...

Любовные послания герцога

Оглянувшись, Фелисити заметила, что он следует за ней и глаза его горят страстью. Нет, он не был заурядным человеком, а загадочности у него хватило бы на всех героев романов, занимающих у нее целую книжную полку.

«Вернись к нему, – нашептывал ей безумный внутренний голос. – Поцелуй его снова».

Э нет! Больше она этого не сделает. Ни за что. И никогда. Она тут же поклялась, что отныне будет держаться от Тэтчера на почтительном расстоянии. Пока за ней не придет Холлиндрейк и она не сможет позабыть о неразгаданной загадке темных глаз Тэтчера, о глубокой ложбинке, разделяющей его подбородок, об изгибе его губ и о прикосновении этих губ к ее губам…

Фелисити тряхнула головой, прогоняя эти непутевые мысли, и сделала несколько шагов, пока не наткнулась на чемодан, преграждавший ей путь. Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что вея прихожая забита сундуками, сумками и картонками.

– Талли, что все это значит?

– Это то, о чем я тебе говорила, – сказала ее сестра. – Если бы ты не грезила наяву и больше думала о том, что происходит за пределами твоих мечтаний… – Брови сестры удивленно вздернулись вверх.

– А что там происходит? – спросила Фелисити.

Талли не успела продолжить – с верхней площадки лестницы раздался голос, который заставил замолчать их обеих:

– …и тогда, дорогие, я поняла, что должна ехать сюда немедленно! Мне было совершенно ясно, что я могу потребоваться моим дорогим девочкам…

Прижимаясь к подолу Талли, тихо взвыл Брут. Фелисити хотелось взвыть за ним следом.

– Только, не говори мне…

– Она прибыла через пять минут после того, как ты ушла.

– Ну еще бы! Она понимала, что я ее не пущу в дом.

– Вполне возможно, – согласилась Талли. – Боюсь, что она приехала…

– Со всем этим? – Фелисити обвела рукой сундуки и картонки.

– Да, – сказала Талли и потащила ее к лестнице. Фелисити, горестно вздохнув, преодолела первые несколько ступеней.

– Герцогиня, – поспешила объяснить Талли, – я не смогла остановить ее. Она позвонила в дверь, и Пиппин открыла. Пиппин растерялась, и не успела я спуститься вниз, как она уже находилась в доме со своими сундуками и всем прочим.

– А ее свита?

Сестра понизила голос:

– Как ни странно, она прибыла только с Азизом и Надой.

– Только этого нам и не хватало, – прошептала Фелисити. Из комнаты сверху донесся запах пачулей и других благовоний, а снизу, из открывшейся двери, ворвалась струя морозного воздуха, заставившая ее взглянуть в ту сторону.

Там, посередине холла, стоял Тэтчер, наконец вошедший внутрь дома.

– Мисс Лэнгли, – произнес он.

При звуке его глубокого голоса у нее по спине пробежала дрожь.

– Не сейчас, мистер Тэтчер.

– Это она? – донесся голос из гостиной. – Это моя дорогая девочка?

Фелисити собралась с духом, приготовившись к неизбежному, и, словно приговоренная, преодолела последний марш лестницы.

– Да, это я, нянюшка Джамилла.

В гостиной было очень тепло, потому что Джамилла, очевидно, приказала пустить в ход весь их запас угля, Пиппин стояла за креслом тетушки Минти, положив руку на плечо старушки. Обе они выглядели так, словно их только что переехал почтовый дилижанс.

В каком-то смысле так оно и было.

Посередине гостиной стояла нянюшка Джамилла, которая короткое время присматривала за сестрами-близнецами, когда они жили при дворе Наполеона во время заключения мира 1801 года. Высокая и статная, эта женщина ни капельки не изменилась за все эти годы. Ее черные глаза по-прежнему горели, а великолепные черные волосы были искусно уложены под большой шляпой, украшенной перьями. В ее ушах сверкали длинные бриллиантовые серьги.

Щеки ее были капельку подрумянены, а губы тронуты помадой. Миндалевидные глаза были мастерски обведены черной краской для век, отчего она выглядела экзотично и неуместно, словно китайская ваза в домике фермера.

– Фелисити! Моя драгоценная девочка! – воскликнула она и, широко распахнув руки, заключила ее в теплые объятия. Она еще не успела переодеться и была в дорожной накидке, подбитой мехом норки.

– Нянюшка Джамилла, – сказала Фелисити, – очень мило, что вы приехали навестить нас. – Она надеялась, что та поймет этот прозрачный намек.

– Навестить вас? Что за вздор! Я приехала, чтобы помогать вам. – Она широко улыбнулась и, дотянувшись до Талли, схватила ее в объятия. – Теперь, когда мои девочки снова со мной, все будет хорошо. Но эта Англия – какой ужас! Здесь так холодно! Разве они не знают, что мне необходимо тепло?

– Я сообщу об этом королю, – пообещала Талли, выдираясь из объятий Джамиллы.

Воспользовавшись удобным случаем, Фелисити тоже вырвалась, и сестры, чтобы воспользоваться преимуществом численного превосходства, встали по обе стороны от тетушки Минти и Пиппин.

– Это было бы великолепно, – заявила Джамилла. – Я с удовольствием встречусь с ним. Как это делается? Завтра будет не слишком рано?

– Король, видите ли… – запинаясь, произнесла Пиппин.

– С ним сейчас нельзя встретиться. Он болен, Джамилла, – сказала Фелисити, – так что никакого приема во дворце не будет.

– Но он должен быть, – заявила Джамилла, – Потому что я теперь не просто герцогиня де Фрэн, а принцесса Джамилла Конеллас.

– Принцесса? – охнула Пиппин.

Тетушка Минти презрительно фыркнула, пробормотав что-то о жемчуге и свиньях.

Загрузка...

knigek.net@gmail.com