Жанры
Загрузка...

Тайна Владигора

— Но… Скилл умер полтора года назад!

— Наверно, ты хотел сказать, что полтора года назад ассирец по имени Скилл покинул свою телесную оболочку, так? Верно, поблизости не было ни одного человеческого тела, в которое могла бы переселиться его душа. Зато рядом бродил осиротевший львенок а в небе парил голодный орел. Нам повезло: изголодавшийся орел, отбросив природный страх, кинулся на львенка, и в этот миг душа покинула бренную плоть Скилла. Я стоял на балконе, поэтому успел совместить все эти моменты и произнес заклинание. И Дух Вечности, услышав меня, даровал умершему Скиллу обновление в триединстве: лев, орел, ассирец. Так наш собрат стал грифоном.

— Но почему ты не рассказал нам об этом чуде?

— Зачем? — Хоргут небрежно пожал плечами. — Вдруг кто-нибудь из вас угодил бы в руки чародеев? До поры до времени это оружие следовало хранить в секрете.

Модран понял его и промолчал. Конечно, не чародеи беспокоили Хоргута полтора года назад, ибо в то время жрецы даже не предполагали, что им придется иметь дело с Заремой и ее соратниками.

Старик опасался другого — измены. Случись таковая, могучий грифон наверняка выступил бы на стороне Хоргута. Следовательно, выгоднее было скрыть превращение Скилла в грифона — до наступления критического момента.

Именно в те дни, когда Скилл готовился к смерти, самолюбивый Карез затеял свою игру, итогом которой должно было стать свержение Хоргута с командной высоты (во всяком случае, так это виделось Модрану) и воцарение на оной Кареза. Похоже, Карез был уверен, что его притязания будут поддержаны Духом Вечности, иначе вряд ли бы рисковал, бросая в лицо Хоргуту самые разнообразные обвинения: от бездарного руководства, повлекшего за собою гибель отряда посланников, до предательства интересов Грозной Ассиры ради исполнения личных корыстных планов. К счастью, Дух Вечности не поддержал Кареза. Да и Хоргут не счел нужным каким-либо способом мстить амбициозному собрату. В результате все вернулось на круги своя, чем испуганный Модран остался чрезвычайно доволен. Худой мир, как известно, всегда лучше хорошей ссоры.

— Да, я понял, — наконец произнес Модран, потирая виски пальцами. У него вдруг страшно разболелась голова. То ли жаркий ветер пустыни так подействовал, то ли еще почему — сейчас это не имело значения. Он хотел сосредоточиться, хотел расспросить Хоргута о грифоне, но боль стала почти нестерпимой…

— Не трать силы попусту, дружище, — услышал он тихий голос Хоргута. — Головная боль сейчас пройдет. Все дело в том, что иллирийские грифоны несут на своих крыльях ядовитую пыль — очень мелкую, почти невидимую. Отравиться ей невозможно, ее слишком мало, но неприятные ощущения неизбежны. Давай-ка вернемся в зал и очистим легкие.

После этих слов Модран чуть ли не бегом устремился с балкона и, встав у дальней стены, задышал часто и глубоко. Хоргут был прав: с каждым выдохом отступала головная боль и стихал противный звон в ушах. Но полностью Модран успокоился лишь после того, как Хоргут закрыл витражную дверь балкона.

— О чем ты разговаривал с ним? — спросил Модран, отдышавшись, но все еще не осмеливаясь назвать грифона по имени.

— Я приказал ему лететь на поиски Владигора.

— Не понимаю, — Модран потряс головой, изгоняя остатки ядовитого дурмана, — не понимаю, как он сможет проникнуть за магическую ограду, установленную чародеями. Ты же сам говорил, что для этого от нас потребуется слишком много сил, которые мы обязаны беречь для…

— А каким образом Скилл прилетел сюда, в Тооргутский дворец? Ты об этом подумал? — прервал его Хоргут. — Он даже не заметил магического кольца!

— Может быть, его гнездо находится где-нибудь поблизости? — не слишком уверенно произнес Модран. — То есть он был внутри кольца?

— Нет! Нет и нет! — воскликнул Хоргут, все более распаляясь. — Скилл живет в Таврийских предгорьях, именно там еще не выветрился ядовитый песок, оставшийся после Злыдня-Триглава! Значит, он все-таки пролетел сквозь чародейские заслоны. Из этого следует, что с таким же успехом он пролетит и в обратную сторону. Разве нет?

Казалось, старый колдун разговаривает сам с собой, не обращая ни малейшего внимания на Модрана. Он почти бегал по залу, размахивал руками, брызгал слюной, то бормотал, то азартно вскрикивал:

— Я жду, жду, а Скилл не возвращается… Ему удалось, понимаешь? Ему удалось обмануть чародеев! Я был уверен, что они допустят ошибку, и я оказался прав. Ведь их всего четверо, у них нет сил, чтобы наглухо закрыть Тооргут. Поэтому они сосредоточились на человекообразных сущностях! И только на человекообразных! Им и в голову не пришло, что один из нас мог перевоплотиться в существо иного рода.

Хоргут подскочил к балконной двери, распахнул ее и оглядел горизонт. По его лицу блуждала странная улыбка, воспаленные глаза сверкали черными углями. «Да ведь он пьян! — сообразил Модран. — Исцеляя Кареза, старик заполучил в свои мозги изрядную порцию иллирийского вина, поэтому и разболтался, как мальчишка!»

— Тебе нужно отдохнуть, — негромко, но твердо сказал Модран.

— Да, да, конечно, — согласился старик. — Теперь можно и отдохнуть… Скилл найдет Владигора. Найдет и вернется, чтобы указать нам точное место. И вот тогда… Тогда мы ударим! Одним ударом решим все проблемы, и уже никто не сможет нам помешать!

Хоргут качнулся, и Модран едва успел поддержать его. «Великий Скорпион, что с нами происходит?» — подумал он, осторожно ведя Хоргута в опочивальню. Однако рассуждать на эту тему ему не хотелось. Другая мысль полностью овладела его сознанием: поскорее уложить старика в постель, а самому спуститься в винный погреб и — напиться до поросячьего визга.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
СМЕРТНИК


Кинули в омут
хлеба ломоть —
и нищие тонут
за нищую плоть.
К небу прибили
звезду золотую —
и лучшие гибли
за сказку пустую.
Одним были — гири,
другим — паутины.
И не было в мире
нигде середины.

1. Одноглазый Багол

Для Одноглазого Багола, известного на западном побережье торговца живым товаром, этот весенний день складывался удачно. Еще солнце не осилило половины небесной дороги, а он уже продал две цепи рабов (на каждой цепи — по шесть человек; впрочем, кто их теперь за людей посчитает?), и до вечера наверняка сыщется покупатель на третью, последнюю цепь. Может, как раз вон тот чернобородый венед со шрамом, рассекшим лоб и правую щеку, собирается прикупить несколько крепких невольничьих рук для своих богатых владений? Хотя вряд ли. Венеды редко интересуются живым товаром, поскольку у них другие порядки: рабами признают лишь преступников, осужденных старейшинами, да иноземных врагов, взятых в плен.

Загрузка...

knigek.net@gmail.com